- Говорю: домой иди!

Валерка заплакал:

- Дим! За что он…

К ребятам подошел директор школы.

- Голубев, Бутенко, идите-ка, правда, домой. Зачем вам здесь толкаться… И ведь надо же, как мы с этим Рогачевым промахнулись!

- Что вы такое говорите, Никита Семенович, - закричал Димка, - он замечательный человек! Он в лагере сидел. Его пытали! А он не выдал никого!

Директор положил руки на плечи ребят и отвел их в палисадник. Отсюда не было слышно-людских пересудов. Ревела, разворачиваясь, “скорая помощь”.

- Ребята, - сказал директор, - мы в школе Рогачева приняли с распростертыми объятиями. С вами он ходил в походы. Вы его полюбили. Ничего странного в этом нет. Взрослые и то ошиблись… Так вот, Рогачев оказался очень плохим человеком. - Директор пристально посмотрел на ребят сквозь очки и замигал глазами. - Вам, я понимаю, сейчас больно. Но такой человек недостоин жалости!

- Да какой “такой”? - всхлипывал Валерка. - Он хороший был, он нам о войне рассказывал…

- А еще о чем? - насторожился директор.

- Ни о чем плохом никогда! - Димка исподлобья взглянул на директора. - И всегда выручал. Вон когда Толька Шмыганов ногу подвернул, он его пять километров на спине нес… Вы нам не говорите, что он плохой, мы все равно не поверим!

- Как же ты можешь, Голубев, так разговаривать со старшими? Если я говорю, так знаю, что говорю. Он письмо оставил, в нем написал о своей жизни. Он действительно был подпольщиком, попал в лагерь, но там не выдержал, предал товарищей. И повесился оттого, что заговорила совесть.

Димка встал со скамьи и пошел прочь из палисадника. Его догнал Валерка. Они долго шли молча. Вышли за поселок, подошли к опушке. Здесь Димка повалился в траву.

- Никогда не поверю, - сказал он, подымая голову, на щеках блестели слезы, - что хочешь делай, не поверю, что дядя Костя был изменник!

- А тогда-то, - сказал Валерка, шмыгая носом, - помнишь, вечером-то… он говорил, что получается вроде он изменник…