Мишку и Левку встретил коренастый паренек лет тринадцати. На его крупной голове небрежно сидела выгоревшая матросская бескозырка без лент. Вылинявшие коричневые штаны закатаны выше колен, ноги и руки заляпаны свежей глиной: паренек штукатурил стену сарайчика.

— Здорово, Василь! — бодро выкрикнул Мишка. — Знакомься — это Левка. Помнишь, говорил про него? В гости приехал из Барнаула.

Из-под широких черных бровей на Левку смотрели внимательные серые глаза. Вася хотел было подать Левке руку, но, взглянув на грязную ладонь, передумал.

— Порыбалить решили? Я тоже пойду с вами. Вот только стену домажу… Немного уж теперь.

Левка не любил долго знакомиться и стоять без дела.

— Давай, мы тебе поможем, — сказал он просто. Вася еще раз мельком взглянул на щупловатую фигурку Левки, на его очки, на шляпу, улыбнулся:

— Помогите, ежели замараться не боитесь.

Пока Левка снимал рубаху и тоже закатывал штанины, Мишка незаметно исчез. Левка хватился его, когда взял первый ком глины.

— А где же Мишка? — Позвал: — Пантагрюэша! Никто не откликнулся. Левка хмуро качнул головой:

— Сбежал, а! Не иначе спать завалился где-нибудь в кустах. Сходить намять бока, что ли?

Вася засмеялся.

— Ладно. Без него обойдемся.

Ребята споро взялись за дело. Левка с силой бросал в одранкованную стену сарая куски тугой унавоженной глины так, что они крепко прилипали, а Вася сначала разравнивал их рукой, а потом разглаживал широкой дощечкой, предварительно обмакивая ее в воду. За полчаса работа была закончена, и ребята спустились к реке умыться.

— Устал? — спросил Вася.

— Ну, что ты! Не такое делал.

На самом же деле спина и руки у Левки от непривычной работы ныли, а ладони и пальцы, исколотые соломой, горели, словно обожженные.