— Может, лучше искупаться? — неуверенно предложил Левка, поглядывая на темную, подернутую мелкой рябью реку.

Вася одобрительно кивнул.

— Это — хорошо. Утром вода бодрая. Силу дает.

И пока Левка нерешительно топтался на берегу, Вася, быстро скинув одежонку, словно торпеда, ушел в воду. Вынырнул он довольно далеко от берега, выкрикнул весело.

— У-ух, славно! Давай, Лев, сигай, не робей!

Вода была холодной, а на глубине просто ледяной. Левка очень скоро ощутил на себе всю ее «бодрость» — через минуту выскочил на берег посинелый и дрожащий, словно в лихорадке.

— А ну его, такое купание, — простучал он зубами, натягивая рубашку. — Даже внутри все трясется…

Вася заливисто хохотал, показывая блестящие ровные зубы.

Когда ребята уже направились к ступеням, чтобы подняться к дому, из кустов неожиданно вышел заспанный всклокоченный Мишка.

— Что, купались? — лениво спросил он и с визгом зевнул. — Дураки. Можно воспаление какое-нибудь схлопотать…

Левка окинул Мишку презрительным взглядом.

— Все спишь, несчастный?

— Кто? Я?! — попытался изобразить удивление Мишка. — И не думал. Наоборот… Я тут одну штуку обмозговываю — самолов изобретаю…

У Левки даже рот открылся от такого наглого заявления.

— Что-о?

— Самолов… Сам будет рыбу вытаскивать, — еще наглее сказал Мишка, уставив в Левку невинные глаза.

Левка дико захохотал, потом, оборвав смех, обернулся к Васе.

— Нет, ты послушай, Василь, что этот толстый мухомор говорит! Слышишь — он изобретает! Это же Ползунов, Эдисон, братья Райт! Сними скорей, Василь, свою бескозырку, падай на колени перед великим изобретателем, можешь даже крикнуть «ура!»

Вася смеялся. Нет, этот его новый знакомый, Левка Чайкин, славный парень, веселый и разговаривает как-то уж очень смешно. С таким, поди, никогда не заскучаешь. Зато Мишке совсем не было смешно. Он стоял надутый и обиженно сопел.