Миша совсем расхандрился: он то стонал, то вздыхал.

— Знал бы, никогда но пошел в этот дурацкий поход, — бубнил он. — Сиди вот теперь и подыхай без воды.

Поодаль, на небольшой гривке, раскинулись заросли низкого кустарника. В нем посвистывали и попискивали не то птицы, не то зверюшки.

— Что-то Василя долго нет, — произнес Лева. — Скорей бы шел.

Миша угрюмо молчал, опершись спиной о ствол дерева, и тупо глядел на носок порванного ботинка. На другой ноге лежала голова дремавшего Кузьки.

Стало еще темней. Бор почти затих: обитатели его уже спали или готовились к ночлегу. Вася не возвращался. Это начинало беспокоить Леву. Он привстал, настороженно прислушиваясь.

— Может, заблудился? Покричать, что ли?

— Что ты, сдурел?! Еще зверь какой-нибудь прибежит.

И словно в подтверждение его слов, в кустарнике хрустнула ветка и мелькнула чья-то тень.

— Кто это? — пролепетал Миша.

У Левы по спине пробежал неприятный холодок.

— Не знаю…

Ребята застыли на месте. Было ясно слышно, как кто-то тихо топал в кустарнике, потрескивая сушняком. Внезапно донеслось причмокивание и мычание.

Миша округлившимися глазами смотрел в сторону гривки. Страх сковал и Леву. Он хотел было перейти ближе к дереву, но в кустарнике в это время раздался звонкий чих. Он был настолько неожиданным, что Лева сел на землю, а Миша всхлипнул, будто подавился.

— Ааууыы! — вдруг завизжал он.

— Чего орешь, как ишак? — донесся из кустарника знакомый голос.

Вася подошел к друзьям.

— Воды не нашел, а вот черники набрал. Тут ее видимо-невидимо.

Если бы не темнота, то Вася увидел, как лицо «штурмана дальнего плавания» покрылось краской стыда за свою трусость.

— Ты, Василь? — еле вымолвил Миша дрожащим голосом. — А я… А мы думали… Смехота!

Но насколько смешно было Мише, выдавали зубы: они отбивали мелкую дробь.