Иду на вопли. Карлюкин ползает по комнате, прижимая правую руку к промежности, оттуда хлещет кровь, а он все пытается заглянуть под кровать.

– У-у-у, сука, у-у-у! – И шарит вслепую левой рукой. – Сука, у-у-у, закатился!

Наклоняюсь и с трудом различаю в глубине валяющийся член. Дотягиваюсь до него и передаю Карлюкину. Член еще теплый, но уже малиновый.

– Скорее!!! – рычит Карлюкин. – Сука!!!

Выбираемся во двор. Я оделся наспех, кое как, а вещи Карлюкина несу в руке. Он тащит только собственный член. Открываем машину. Карлюкин тут же подхватывает с заднего сидения автомат и принимается садить по окнам.

– С ума сошел! – кричу. – Это же Агнешкин дом!

– А-а-а-а-а-а…

На землю брызнула стеклянная крошка.

– а-а-а-а-а-а…

Все окна лопались одно за другим, обнажая слепые проемы.

– …а-а-а-а-а-а!!!

Я рванул с места. Карлюкин свалился в машину, выронив автомат.

– Закрой дверцу, сука! – кричу я.

– Гони, сука!

– Закрой дверцу!

– У-у-у-у-у-у-у-у!!!

Приходится притормозить и, перегнувшись, в немыслимом порыве добраться до рукоятки задней дверцы.

Снова жму на газ. Карлюкин воет.

– Начиталась газет, – объясняю Карлюкину, швыряя на заднее сидение чистый носовой платок. – Прижми к ране.

– Убью ее, – хрипит Карлюкин.

– Прижми платок к ране, нужно попытаться остановить кровь.

– Четвертую, – хрипит Карлюкин. – Только бы успеть его пришить.

– Ее пришить? – уточняю.

– Его пришить… Гони, сука!

– Я и без того гоню. Если убьемся, член тебе все равно не понадобится.

Обходим спортивный "Ягуар". Его хозяину, вцепившемуся в руль, еще какое-то время удается держаться в нашем кильватере.

– А я, козел, собирался купить ей кольцо с бриллиантом, – стонет Карлюкин.

– Женщины все такие, – успокаиваю его я. – Стоит им чего-нибудь пообещать, как они тут же отчикивают тебе перчик.