Разобравшись с пулеметами и пулеметчиками, БМП направились в сторону крытых грузовиков и сотворили с ними приблизительно то же, что Перикл с "Порше" Джопуа.

Так что остаткам верлиоковских формирований пришлось спасаться натуральным бегством, а боевые машины пехоты настигали их без труда.

Еще немного полязгав для острастки гусеницами, БМП с триумфом возвратились на хутор, и из них посыпались ребята в длинных плащах и шляпах. Зрелище было достаточно комическое. Все же Верлиока в чем-то был прав, одевая своих парней в черный камуфляж и кроссовки.

Какое-то время мы еще разбирались с Периклом. Зураб был за то, чтобы бросить в быка гранату. Но его идея не нашла отклика в душе атаманши.

– Ты бы еще на него вакуумную бомбу сбросил, – сказала она.

Посему решили сослать быка назад в загон и укрепить ограду. Что мы и сделали.

На обратном пути Карлюкин отыскал среди трупов в черном камуфляже свой киви и сожрал

ЕГО

хрипы становились все более отрывистыми. Я гнал "Мерседес" с такой скоростью, словно решил потягаться с Дэймоном Хиллом в состязаниях Формулы-1. И словно дело происходило на автодроме в Монте-Карло, а не на проселочных и довольно паршивых польских дорогах.

– Давай! – хрипел обливающийся кровью Карлюкин. – Давай, сука, давай!

Он полулежал на заднем сиденье, облокотясь о стереодинамик. Кулак торчал кверху, а в кулаке был зажат его же собственный член.

– Давай, сука!

Шестнадцатилетняя девчонка по имени Ева отчикнула карлюкинский детородный орган в припадке ревности.

Случилось все в доме у Агнешки, когда все уже разошлись по комнатам. Я сдвигал и раздвигал потную Агнешку на манер стремянки, и писк ее тоже очень походил на скрип стремянки, но тут в ее писк и мои стоны вклинились вопли. Бросаю стремянку, выскакиваю в коридор и с трудом уворачиваюсь от голой Евы, пронесшейся мимо с тесаком в руках.