Студент остановился и задумался.

— Да, тёмный угол, туда никто и носу не сунет. Подлинное гнездо… под носом у хозяев…

Студент посмотрел на мальчиков и вдруг рассмеялся.

— Живёте вы тут, птенцы, как в коробочке, не знаете, что на свете делается!

— Говорят, воля будет! — прорвался Топотун.

— Да, я слышал, что государь желает освободить крепостных мужиков, — сказал Мишель.

— Государь желает? — переспросил студент. — Да ежели бы государь и не желал, сами мужики бы освободились. Эх, птенцы, что вы знаете? Вся Россия тридцать лет по струнке ходила!

— Это при покойном государе Николае Павловиче? — спросил Мишель.

— Да, при нём… Да ежели б вы могли почитать «Колокол»…

— Разве колокола можно читать?

— «Колокол» — это название газеты, — сухо отвечал студент, — она печатается в Лондоне. Впрочем, о ней говорить не следует в этом доме.

Вдруг за стеной словно пробежал порыв ветра. Послышались голоса, простучали отчётливые, твёрдые шаги, заскрипели ступеньки на лестнице.

— Захар-дворецкий прошёл, — подал голос Мишка, — значит, их скородие проснулись.

Студент нахмурился.

— Прощайте, друзья, не болтайте лишнего. А насчёт тайника в верхнем этаже мы ещё подумаем.

Он кивнул головой и вышел.

Мишель посмотрел на Мишку и округлил глаза.

— Надобно раздобыть его, — сказал он.

— Кого, вашбродь?

— «Колокол». Это тайная газета, о ней болтать нельзя.

— Ну уж раз тайная, так раздобудем, — уверенно сказал Мишка.

МАСЛЕНИЦА

Трофим провёл рукой по лбу и вздохнул. Человек он был молчаливый, и так много говорить ему давно уже не приходилось. Но мальчики жадно на него смотрели, и он продолжал:

— Всё поле, ребята, было в дыму, словно пожар лесной. Из этого дыма, глядим, выползла словно жёлтая змея и вокруг нашего холма завилась. И клинки сверкают, переливаются, как искры. И ничего не кричат, только топот слышен, земля гудит…