Сергей Арнольдович отбросил трость, разоблачился до трусов, подхватил гантели. Так, тридцать приседаний делай раз, делай два… Нога едва слушается, ну ничего, ничего. Руки в стороны раз, на себя два… Отжимания: раз, два… Фу, вспотел. Сергей Арнольдович напряг бицепс, другой. Растеклась, поползла татуировка: исказились буквы «МСВУ», согнулась звезда, скривил физиономию Суворов, напряглись незабвенные «ПИ» и число четырехзначное. Хор-рошо! Хорошо оставаться в форме, когда тебе четвертый десяток. И пятый – тоже хорошо. И любой. Сергей Арнольдович пожевал мундштук. Ф-фу, жарко…

Он вышел из ванной комнаты, звякнул тростью по выключателю. Строен. Умен. Это важно. Важно человеку, занимающемуся поиском не философской, но юридической истины. Хитер? Пожалуй. По-хорошему хитер. Слежка за супругами обязывает, ой обязывает. На Ростика похож – Соня подметила верно – на Плятта. Нужно бросить ее на полы – ковер чистить. Офис в жилом доме? – хорошо; на третьем этаже? – замечательно; вдали от мусоропровода? – великолепно! Но нужно и честь знать. Развела тут, понимаешь… Сергей Арнольдович похлопал себя по ляжкам. «The garbage! – родного языка он не знал, но в суворовском училище когда-то сгибался под тяжестью английского. – Помойка…» В коридоре Сергей Арнольдович сунул трость под мышку, крякнул, поднял половик, прогнул торс, осмотрел подъезд – никого – тряхнул ковриком на лестничной площадке, по-шпионски стремительно и тихо притворил дверь.

Одевшись, Сергей Арнольдович сел за стол. На подоконнике вращалась малюсенькая новогодняя елка. Сергей Арнольдович потянулся, щелкнул кнопкой – елка остановилась. Не мешай! Он пыхнул дымком, глянул в окно: троица гуськом, затылок в затылок, входила в блинную. Снег на тротуаре ежеминутно менял окраску – мимикрировал за неоновым разноцветьем витрин. «Поехали! – сказал Сергей Арнольдович. – Восемь утра, что у нас? Старушка. Так… Пропала собака. Пудель? Не вписано.