— К лету? — изумился мальчик.

— Ну да… Сейчас к ним приходят суда, и все ждут ремонта. Ты заглянул бы в порт — там столько этих теплоходов! Я никогда и не думала, что у нас их так много.

Наконец отец пришёл. Тоша подал ему тапочки и сказал:

— Папа! Можно тебя попросить об одной вещи? Только ты сразу скажи, что исполнишь мою просьбу…

— Хорошо, — улыбнулся отец, вытирая полотенцем шею: — Даю слово моряка, что выполню…

— Ура, мама! Скажи мне спасибо, — папа пойдёт с нами в селекционный сад.

— Ку-у-да? — изумлённо протянул отец. — Что я там не видел?

— Ты дал слово, папа, — привязался к нему Тоша. — А там есть одна вещь, которой ты даже не представляешь…

Отец надел вышитую украинскую рубашку, мать красиво взбила свои белокурые волосы, и они отправились.

Тоша ворвался в сад и закричал:

— Веду, Антон Иванович! Принимайте гостей…

Огнев, сутулясь от смущения, прятал измазанные в грязи руки и по своему обыкновению зададакал:

— Да, да, да, привёл, значит, своих родителей. Это хорошо. Покажу я вам сейчас луноцвет…

Он сожалеюще посмотрел на свой стол в беседке и сказал:

— Тёзка, ты разберись вот в этих письмах. И все, в которых содержатся просьбы, отложи отдельно. А мы пока пойдём — скоро зацветёт луноцвет.

Тоша с удовольствием взялся за папку. Он вынимал из неё разные письма и читал. Все, кто писал их, называли Антона Ивановича то товарищ Огнев, то товарищ учёный, и почти все просили у него семян или черенков.

Одно письмо озадачило Тошу. Оно было написано не по-русски. Обратил внимание на марку. Бородатое лицо в тёмно-зелёном, сдвинутом вправо, берете, показалось ему до того знакомым, что он даже вскрикнул: «Фидель!»

Да, это было письмо с Кубы. Тоша вертел его и так и сяк, наконец, на обороте он увидел перевод.

Писал какой-то мальчик с острова Свободы: