И один на весь класс получил пятерку. Ланщиков даже посинел от зависти, а я подкрутил свой «молодецкий ус» и решил отдохнуть от литературы надолго. На месяц уж, во всяком случае, застрахован, пора теперь вытащить хвост из химии и физики. Английский подождет. Таис Московская никогда дружку Мамедова двойки в полугодии не вкатит. Кирюша тоже, не будет же она свой класс подводить, так что в атаку — на химию!

Мне всегда хочется сунуть Стрепетову в приоткрытый рот палец, когда он слушает кого-нибудь из учителей. Он у нас появился в восьмом классе и сразу стал комсоргом, хотя больше десяти лет от роду ему и сегодня дать нельзя. Несерьезная внешность, похож на белку и усыпан родинками. Сначала я думал — хиляк, а потом оказалось, что у него первый юношеский разряд по футболу, и он особенно прославился ударами головой по мячу. Может, поэтому он ничего на веру не принимает?

Когда Оса разбирала Некрасова, зашел разговор об его оде Муравьеву-вешателю. Начался разговор о компромиссах, и Ланщиков спросил:

— А зачем вы нам об этом рассказали? Чтобы погубить идеал?

— Идеалу правда противопоказана? — спросил Стрепетов, чуть заикаясь. — Лучше из него делать икону?

Оса сказала, что история должна быть точной. «Всякая перелицовка фактов даже из благородных побуждений вредна. Обществу нужны мыслящие люди».

Я вспомнил этот разговор сегодня, когда мы устроили большой бенц из-за сменки. Дело в том, что наша завуч Наталья Георгиевна вдруг десятиклассникам разрешила являться в школу без сменной обуви. «Они выпускники, почти взрослые!» Ну нас эта дискриминация возмутила. Утром мы уселись на портфели возле вешалки и стали орать: «А нам все равно, а нам все равно, не боимся мы ни волка, ни козы…»