Из этого зала, уставленного рыцарскими латами и оружием, Маруся прошла во второй. Стены этого зала украшали старинные гобелены. В третьем зале хранились чучела диких зверей. Наверху тоже были залы. Огромные и пустынные. Пять или шесть - она не подсчитывала.

Вот наконец из-за одной приоткрытой двери донесся женский голос. Маруся заглянула...

У большой картины в одиночестве стояла тетя Ингрид и увлеченно рассказывала отсутствующим слушателям:

- На этой картине мы видим городскую стену, неприступные ворота, стражника с копьем. Вдали, вокруг дворца правителя, - неказистые домишки горожан. В центральной части картины - городская площадь. Слева на ней расположился рынок. Изобилие! Свиные туши и битая птица, освежеванные зайцы и рыба, спелые овощи и заморские фрукты. Медные блюда, глиняные горшки, шерстяная пряжа, - чем только ни торговали в старые времена!

Так говорила баронесса сама себе и поминутно поправляла очки.

Маруся заслушалась.

- А на площади справа - показана казнь менестрелей, - продолжала тетя Ингрид. - В средние века это было обычным делом. Городские власти приговаривали к наказанию ни в чем не повинных артистов, а то и казнили! Ужасные времена!

Она запнулась и заглянула в тетрадку.

- Перед нами - похожий случай... Мы видим повозку-эшафот, на нем палача в алом балахоне и четверых молодых людей, приговоренных к наказанию. Посмотрите: разбитые лютни и дудки принадлежат им! Это - менестрели, и они ещё не допели свои крамольные песни. Их рты забиты кляпами, но глаза смеются! Песню нельзя казнить! Песни свободны!

Маруся, зачарованная рассказом, уже давно подошла к картине и встала позади говорившей.

И вдруг голос тети Ингрид сделался глуше, потом совсем умолк, а в ушах раздался свист. Это длилось всего миг, и когда свист исчез, маленькая циркачка очутилась в толпе у городских ворот...

ЧЕЛОВЕК СО СВИРЕЛЬЮ

Она тут же наткнулась на стражника, но каким-то странным образом прошла сквозь него!