"Одну бы карточку матери послать, - подумал Бабушкин. - Все бы толк!"

Как сокрушалась мать, когда они виделись последний раз! Уговаривала хоть сфотографироваться. Чтоб портрет на память остался.

Ивану Васильевичу очень хотелось тогда хоть чем-то порадовать мать. Ведь так редко он видит ее. И так мало хорошего в ее жизни. Все стирает белье на чужих кухнях. Но он отвел глаза.

"Нет, - сказал матери. - И не проси..."

Фотографироваться подпольщику нельзя. Суровы законы конспирации. Фотография может попасть в руки сыщиков, облегчит им поиски...

Бабушкина увели в камеру.

Но перед тем начальник тюрьмы сказал ему:

- Вы у нас в "неизвестных" долго не походите! Сделаем известным! На всю Россию!

Начальник велел напечатать триста листков с "приметами" господина Неизвестного и шестьсот фотографий его: триста - в профиль и триста - анфас. На каждый листок с приметами наклеили по две фотографии и в конвертах со строгой надписью "совершенно конфиденциально" разослали по всей России.

Способ давно проверенный. В каком-либо из городов таинственного арестанта опознают. И по инструкции сразу сообщат во владимирскую тюрьму, кто этот "господин Неизвестный".

"Да, - подумал Бабушкин. - Не удастся мне долго морочить головы тюремщикам".

Так оно и вышло. Дежурный в екатеринославской охранке, получив запечатанный сургучом секретный пакет и взглянув на фотографию, чуть не подпрыгнул на стуле от радости. Так вот где беглец! А они-то искали его и в Смоленске, и в Питере, и в Москве.

Тотчас была отстукана телеграмма: "Неизвестный" - это "особо важный государственный преступник" Бабушкин.

Начальник владимирской тюрьмы приказал привести его к себе.

- Так-с! - улыбаясь, сказал начальник. - Всегда приятно, когда неизвестное становится известным. В этом и заключается познание мира. Не так ли... - и, торжествуя, добавил: - Господин Бабушкин?!

Иван Васильевич промолчал.