— Жалко-то как! Надежда Дмитриевна рада была бы. Саша, отчего ты не сделал? Не удалось? Признавайся!

Выдержав паузу, Саша ответил:

— Вольтметр готов.

— Что? Тащи его живо! Показывай! Где?

— Идёмте, — пригласил торжественно Саша и под гул одобрения зашагал впереди толпы одноклассников, сначала чинно и медленно, потом быстрей и быстрей, наконец полетел что есть духу. За ним летел весь седьмой «Б». Так они ворвались в вестибюль.

— Стойте! Куда вы? Остановитесь, разбойники! — всполошилась тётя Дуся.

— Пожалуйста! Только меня. Сейчас… Там одна вещь, — молил Саша, он нагнулся, нырнул под рукой тёти Дуси и кинулся к шкафчику.

Вдруг вольтметр сломан? Пропал? Сердце Саши дрогнуло в тяжком предчувствии. Он сдвинул шкафчик, заглянул в тёмный угол — и… вольтметр здесь, невредим, цел!

Саша поднял его над головой. Несколько секунд класс созерцал молча.

Какой большой, какой счастливой наградой за труд было это благодарное молчание товарищей! В душе его поднялось что-то ответное. Саша любил ребят в этот миг и забыл о себе.

Но вот Петровых восхищённым полушопотом выдохнул:

— Как обрадуется Надежда Дмитриевна!.. Теперь давайте решать.

— Что решать? — спросил быстро Саша.

Он шагнул к окну вестибюля. Толпа шагнула за ним. Саша поставил на подоконник вольтметр и прикрыл его сверху ладонью.

— Что решать?!

— Что? — улыбнулся Володя. — Как мы будем дарить.

Володя Петровых был так толст, так добродушно пыхтел, так умилённо и кротко косил правым глазом, и все привыкли — он кому-нибудь что-то всегда отдаёт.

Сеня Гольштейн сказал, не задумываясь:

— Дарить будешь ты.

Володя послушно согласился:

— Я могу. Как хотите. Но ведь надо речь говорить?

— Не подходит! — категорически вмешался Костя Гладков. — Ты начнёшь речь и заикнёшься сейчас же. Ты и говорить не умеешь. И неуклюж ещё очень. Пожалуй, уронишь вольтметр. Надо выбрать другого.