Борис Ключарёв молча кусал губы, его светлые, стального цвета глаза похолодели и сузились.

— Мне не жалко, — сказал Саша глухо.

И вдруг вынырнул хитрый носик Лёни Пыжова.

— Он хочет выхвалиться, — хихикнул Лёнька, на всякий случай прячась за спину Володи, — Он мечтает прославиться.

Губы Бориса тронула на секунду усмешка, на одну лишь секунду, но Саша, взбешённый, униженный, холодея от стыда и обиды, понимая, что рушилось всё, к чему он готовился, крикнул в лицо этому спокойному, строгому мальчику, который умел вести за собой целый класс:

— Привыкли командовать! Я сделал вольтметр. Хочу — дам, хочу — нет. А распоряжаться никому не позволю и подчиняться не буду. Вот захочу — возьму и сломаю.

Он замолчал, почувствовав себя очень усталым после вспышки безрассудного гнева и безвозвратно погибшим.

— Попросите, может быть, дам, — пробормотал он, подавленный враждебным молчанием класса.

— Делай, что хочешь, со своим вольтметром, — холодно ответил Борис. — Просить мы не будем.

— Кланяться?! — крикнул с возмущением Юрка, — После этого и дарить не захочется.

Он галопом помчался из вестибюля.

— Сделаем сами! Сделаем сами! — громко пел Юрка, стараясь заглушить в себе недавнее восхищение сашиным прибором.

Костя молча ушёл.

Заливался звонок.

Саша в ужасе видел, ребята расходятся. Никто не оглядывался. Они все отвернулись от вольтметра. Может быть, они старались показать, что не собираются кланяться? Или, может, после всего, что произошло, им и верно не хотелось дарить Надежде Дмитриевне этот прибор?

Саша остался один. Он отупело смотрел вслед ребятам. Он не понимал, что случилось. Так внезапно, так быстро, непоправимо над ним разразилась беда!

«Они вернутся. Неужели никто не вернётся? Неужели не позовут?» — проносилось в его голове.