Он стоял у окна в пустом вестибюле. На подоконнике красовался вольтметр. Устремив на него невидящий взгляд, мальчик настороженно вслушивался… Они не вернулись.
Саша вырвался на школьное крыльцо. Ветер хлестнул его сухим снегом, словно плёткой, в глаза, и от ветра и снега из глаз брызнули слёзы. Саша бежал, сам не зная, куда, дальше от дома и школы. За ним, посвистывая, гналась метель.
Первый сбор
До половины урока Костя был твёрдо уверен: Саша придёт. Он так часто оглядывался на дверь, что Надежда Дмитриевна наконец обратила внимание:
— Чем ты встревожен, Гладков?
Впрочем, не только Гладков — сегодня был неспокоен весь класс.
Да, до половины урока ребята надеялись, что Саша придёт. Должен придти! Он мог притащить свой вольтметр и сказать: «Надежда Дмитриевна, седьмой «Б» вам преподносит…». Неужели Емельянов в самом деле хотел, чтоб весь класс его умолял оказать эту милость?
Надежда Дмитриевна читала в ребячьих глазах беспокойство, волнение, страх, вызванные каким-то общим переживанием.
Ребята отвечали хуже обычного, равнодушно, рассеянно: мысли их где-то витали.
— Перейдём к новому, — сказала Надежда Дмитриевна, зорко присматриваясь к поведению класса. — Мне так и не удалось раздобыть, ребята, вольтметр. Итак, закон Ома…
Она была изумлена тем, что именно в этот момент настроение класса резко упало. Казалось, ребята в чём-то отчаялись, убедившись, что ждать бесполезно. Надежда Дмитриевна перехватила смущённый взгляд, каким обменялись Борис и Костя Гладков. Ребята слушали объяснения с виноватым усердием. Учительница закончила урок, недоумевая в душе.
Когда она уходила домой, тётя Дуся позвала её в раздевалку:
— Гляньте, Надежда Дмитриевна, на эту диковину. Емельянов оставил, а я убрала. Было здесь шуму!..
…Семиклассники двинулись из школы тесной гурьбой.