— Ну, раз ты из тайги племянник приехавший, айда со мной!.. Я тебе тут все покажу!..

Он смело вошел в калитку, а толстый мальчишка — за ним.

Как Мишаня и ожидал, мать тотчас выскочила на крыльцо:

— Яви-ился, гулена! Яви-ился, шатущий! Да мучитель ты, крушитель!..

— Чего ругаешься? — недовольным голосом сказал Мишаня и показал через плечо на Глеба. — Я вот с ним…

Мать, пораженная необычным видом мальчишки, умолкла, а Мишаня, не давая ей опомниться, добавил:

— Я вот его встретил… Это теть Нюшин племянник, недавно из тайги приехал… Надо же ему тут все показать!

— Да никак Глеб? — радостно всплеснула руками мать. — Неужели? Вот теть Нюше радость-то! И надолго ты к нам?..

— Постой, я сейчас… — сказал Мишаня Глебу и юркнул в дом.

Пока мать расспрашивала Глеба, как да что там у них, в Свердловске, он заскочил на кухню, схватил суповую кастрюлю и хлебнул через край холодного супу, вытащил оттуда кусок мяса, проглотил, заел все это несколькими ложками каши прямо из чугуна — и весь обед! Стоило из-за него поднимать шум.

После этого он уже по-хозяйски вышел на крыльцо и, заметив пробравшуюся в огород курицу, закричал на сестру Верку:

— Распустили тут кур по всему огороду!.. Не видишь — лук клюют?

Подобрав грабли, он приставил их к стенке сарая, ворча:

— Все раскидано… Не успеешь отойти на минутку…

Потом вернулся к Глебу и сказал:

— Хватит, после поговоришь, пошли глядеть, какие у нас тут сады…

Сад у Мишани был густой, как лес!

Середина, конечно, вскопана и засажена всякой огородной чепухой, зато по бокам и под деревьями — настоящие травяные дебри. Сколько колосилось травы «курочка-петушок», что играй хоть всю жизнь — хватит. Настоящие лесные цветки везде повырастали — ромашки, колокольчики и вообще разные. Их Мишаня берег и сестре Верке рвать не давал. Много в нем было потайных укромных уголков. А красная смородина так разрослась и сплелась, что внутри получилась уютная зеленая пещера, куда можно было попасть ползком. Про эту пещеру никто не знал, и Мишаня-держал ее про запас…