— Ты говоришь — там тайна, отец?

— Да, моя Нина.

— Но ты был там, раз ты это знаешь?

— Был, моя девочка, сердце мое!

— А раз ты был, может ли устоять твоя Нина?

Княжна уже мчится к пещере. Солнце давно ушло за горы, но отблеск его еще дрожит у входа в таинственный грот.

— Боже мой! Она там! Она уже там! Да удержите же ее! Удержите! — кричит Зиночка.

Бэла настороже, вытянулась, как струнка.

— Храни Аллах Нину! О, безумная девочка! К чему эта глупая храбрость? Брат Георгий тоже хорош! Совсем не жалеет дочку.

Князь Георгий произносит без малейшего волнения:

— Ты можешь гордиться, старая Барбалэ, что вынянчила такую смелую джигитку!

За храбрость своей княжны поручится перед кем угодно старая Барбалэ. И как благодарна она батоно-князю за то, что он сумел отличить своего орленка-дочку перед заезжими гостями.

А Нина уже в пещере.

В пещере полутьма. Тайной веет от стен ее, утонувших во мраке. Жутко и холодно в сердце утеса, но Нина смело углубляется в грот.

Ее сердечко бьется не от страха… Жгучее любопытство загорается в нем…

Но что это?…

Перед нею очертания человека с простертою ей навстречу рукою.

Минуту медлит княжна.

Потом смело протягивает свою маленькую ручку.

— Здравствуй! Привет тебе!

Ее рука дотрагивается до чего-то холодного.

Княжна невольно отдергивает руку.

— Кто ты? — спрашивает она.

— Я каменный джигит, — отвечает позади знакомый голос.

Нина живо оборачивается.

— Отец!

— Да, моя Нина!

— Зачем ты пришел сюда? Ты не надеялся на мою храбрость?