— А ты пробовала сформулировать теорему Пифагора как утверждение о пустоте некоторого множества? — перешел в наступление Волик.

Они с Женей прибавили шаг. Тревожная музыка из иных миров зазвучала совсем громко. Сквозь нее едва пробивались когда-то знакомые голоса:

— Множество пасущихся на Луне лошадей пусто. Равно нулю.

— У Виленкина что хорошо? Наглядно.

И еще что-то произносили эти голоса и всё в том же роде:

— А множество тигров, живущих на свободе в Австралии, а?

— Ха-ха-ха-ха!

***

Отстав от своих друзей, Леша шел с широко открытыми, невидящими глазами.

Волик и Женя остановились. Вид у них был слегка виноватый.

Когда Леша подошел к ним, Волик сказал:

— Ты что отстаешь?

Леша молчал.

— Жень… — сказал Волик, — а ты знаешь, как Лешка в тире стреляет? Двадцать два из двадцати пяти возможных.

— Он мне рассказывал, — горячо поддержала Женя такой поворот разговора. И вдруг заявила: — Мальчики, спойте!

— Зачем? — удивился Волик.

— Мне очень нравится «Степь да степь кругом…»

— Ну и что? — еще больше удивился Волик.

— А Леша рассказывал, что вы ее дуэтом поете. Спойте. Он говорил, у вас здорово получается.

Все трое молчали довольно долго.

— Мы с ним? — переспросил Волик, глядя на Лешу.

— Да, — сказал Леша.

— Понятно, — сказал Волик.

— Бросьте ломаться, — сказала Женя. — Я ненавижу, когда мальчишки ломаются. — Она уже начинала сердиться.

— Мы не ломаемся, — сказал Волик. — Только «Степь» мне сейчас не вытянуть.

— Ну, спойте что хотите.

Испепеляющим взглядом глядя на Лешу, Волик запел тихо, но довольно музыкально:

Дорогой длинною,

И ночкой лунною,

И с песней той, что вдаль летит, звеня…