В особенности приходилось следить за глазами в скульптурах. Глаза варвары разрушали чаще всего: легкая добыча — электрические лампочки. Но жильцы знали о налетах варваров, и поэтому собирали для Кости перегоревшие лампочки. Участковый привозил их даже на мотоцикле из соседних жэков. Костя лампочки иногда раскрашивал в активный цвет, и тогда глаза у скульптур приобретали свирепый вид, но и это не останавливало варваров. Да что удивляться — так был когда-то разграблен весь Египет. И не только Египет.

Когда Костя возвращался домой, он находил завтрак уже на столе. Глебка сидел и угрюмо ел кашу, постукивая ботинком по пустому огнетушителю, заменявшему ножку стола. Звук был унылый, как в пустыне.

— Каша манная с ванильными вставками, — говорила Катя. — Приехала в кастрюльке прямо из Парижа.

— Ты хорошо выучила «Ревизора».

— Чтобы ты освежил в памяти школьную программу.

Костя поднимал у кастрюли крышку.

— Верно, пахнет Парижем. Знаешь, как я нанялся на работу на Спасоналимовскую?

— Как?

— По объявлению на столбе.

— И столб забрал на память! — смеялась Катя.

Глебка на подобные разговоры не откликался. Тайная надежда на то, что, поселившись у Кости, Глебка раньше начнет свои каникулы, с треском провалилась. Никаких тебе преждевременных каникул, напротив, с каждым днем Катя все крепче закручивала гайки.

Сегодня утром Аида, задержавшись около Кости, спросила:

— Что это все-таки за приезжая?

— Гувернантка для прынца сардынского.

— Ты можешь разговаривать со мной без метлы и лопаты?

— Не могу. Был зачет, и я провалился.

— Какой зачет?

— По метле и лопате.

Аида отправилась дальше оскорбленной походкой. Потом обернулась, крикнула:

— Дизайнер с метлой!

Костя не обиделся, он понимал, что Аида разозлилась. Зачем Костя иногда дразнит Аиду? Да он и не дразнит — он оказывает сопротивление.