Володька посмотрел на Генку. Тот растерянно улыбался.

— Ты чего? — спросил Володька.

— «Ах, попалась, птичка, стой! Не уйдёшь из сети». Очень похоже.

— Брось ты, Генка… Давай посмотрим, что он там принёс, и будем сматываться, пока не вернулся.

Генка неопределённо хмыкнул и ответил:

— Давай.

Володька первым подбежал к слуховому окну, на коленках отполз в угол и нащупал какие-то банки: четыре железные круглые и тяжёлые, одну стеклянную, обвязанную тряпкой. Володька стащил тряпку и сунул руку внутрь. Рука утонула в чём-то густом и вязком. Он испуганно выдернул её обратно — рука была тёмная и резко пахла рыбой. Подтащили банку к свету.

— Чёрная икра, — сказал Генка.

— Да, — подтвердил Володька и лизнул руку. Икринки лежали одна к одной — плотно, как дробь.

— Он её с консервного завода украл, — сказал Володька.

— Какой ты догадливый.

Генка аккуратно обвязал банку тряпкой, поставил на прежнее место, поднялся и спросил:

— А как мы отсюда выберемся?

Деваться было некуда. Через слуховое окно они вылезли на крышу. Сначала старались не громыхать железом, балансируя, наступая только на острые рёбра. Потом им надоело балансировать, и они стали ходить как вздумается. Но от этого ничего не изменилось. Далеко внизу торопились домой редкие прохожие, чуть дальше виднелась бурая крыша и кусочек двора консервного завода. Равнодушные прохожие, равнодушная крыша. Никому до них не было дела. И выхода не было. Генка потрогал водосточную трубу — она была старая и проржавевшая.

— Не выдержит, — расстроился он.