Они одновременно добежали до угла и осторожно выглянули. Парень стоял у подъезда пятиэтажного дома на другой стороне улицы. Рюкзак он держал в руке и воровато оглядывался. Лицо у него было подозрительное и немного испуганное. Он зашёл в подъезд и сразу же снова выглянул, повертел головой и зашевелил толстыми губами, будто разговаривал сам с собой. Улица была пустынна. Парень закурил и исчез в подъезде.

— Чего это он? — спросил Володька.

— Чего, чего! Тут дело нечисто. Видел, как он оглядывался? И мешок у него тяжеленный.

Генка схватил Володьку за руку, потащил за собой:

— Пойдём посмотрим.

— Куда?

— Ну за этим, с татуировкой… Посмотрим, куда он рюкзак тащит.

— Так ты и узнал, держи карман! — Володька присвистнул, но Генка сердито дёрнул его за рукав: они уже вошли в подъезд.

Наверху слышались грузные шаги, перила тихо дребезжали. Мальчишки на носочках взлетели на третий этаж. Остановились там. Послышался лязг замка и протяжный скрип. Ребята пошли медленно.

С площадки пятого этажа вёл ещё один пролёт лестницы, и наверху, в желтоватом свете пыльной лампочки, виднелась узкая чердачная дверь, обитая железом. Дверь была наполовину открыта. В толстом стальном кольце болтался здоровенный амбарный замок.

Генка решительно зашагал по лестнице. У самой двери оглянулся, поджидая Володьку, и скользнул в темноту чердака. Володька — за ним.

Под ногами было что-то мягкое — стружки или опилки. Глаза немного привыкли к темноте, и мальчишки увидели совсем близко широкую печную трубу. Они прокрались вдоль трубы и выглянули из-за неё. В дальнем конце чердака, в жидком свете слухового окна копошился человек. Он что-то вынимал из рюкзака и осторожно ставил подальше к самой стрехе. Вдруг он резко выпрямился и пошёл прямо на Володьку и Генку. Они попятились в тень от трубы, присели на корточки. Парень прошёл мимо них к двери. Резко запахло чесноком. Затем мальчишки услышали скрип и чёткий металлический лязг защёлкнувшегося замка. И стало тихо-тихо. И жутковато.