Трое в машине. Три судьбы в машине времени...

Челюсть отходила после удара, тянуло почесать ее, помассировать, но — терпи, лучше не подавать виду.

— Перед рощей будет мост, — сказал Демин. Над железной дорогой. Высота метров двенадцать.

— Ботай, сука, ботай, не много осталось, — отреагировал Жареный.

— На скорости девяносто можно пробить бордюр и сделать ласточку.

— Это ты к чему? — поинтересовался Жареный.

— А к тому, что рощу мне ждать незачем.

— А, с-сука, нашел кого пугать! Через мост я тебя за глотку перевезу, вот так! — он схватил Демина за шею обеими руками, и Демин ощутил и злость его звериную и силу, и опять машину повело в сторону и забарабанил гравий.

— Не тронь его! — вскричала она.

— Мусора жалеешь, — проворчал Жареный, отходя. Если бы она не закричала, он бы увлекся. — Жалей, жалей, он тебе на полную катушку влепит.

У Демина дрожали руки, тягучая слюна мешала дышать, он хватал воздух открытым ртом. И откуда сила у подонка! Ведь не работал всю жизнь, не занимался спортом. Поистине «нечистая сила».

«Терпение, терпение! — твердил себе Демин, преодолевая ярость. — До моста дотянуть, до моста!». Он уже был на грани, казалось, не стал бы думать — баранку вправо и через бордюр. Машина в лепешку, из пассажиров паштет, месиво.

— Мне вас не жалко, Жареный, ни на грош! — проговорил Демин. — Мне ее жалко. — Он кивнул назад.

— А вы себя пожалейте...

Она снова перешла на вы!

— Себя пожалейте, — повторила она небрежно-наигранно, — а меня нечего, я пропащая.

Показался мост, примерно в километре. Серый асфальт плавно взмывал на него, и уже отсюда виднелась красная полоса на бетонных перилах.

«Ты испугаешься, если женщина. Себя спасешь и меня. А если ты животное... туда мне и дорога». Он верил в женщину. Надеялся на свою веру в женщину.