После школы она поехала поступать во ВГИК на актерское отделение. С двумя письмами к известным деятелям кино, с которыми режиссер Бойко был знаком. Не прошла по конкурсу, вернулась, привезла нераспечатанные письма, она с ними никуда не ходила. Подробностей не рассказывала, сказала лишь, что там ей не понравилось. «Если бы и прошла, сбежала». Школьная подружка уговорила ее вместе поступать в строительный, обещала помочь и предупредила тихонько, что надо внести триста рублей. Об этом Таня сказала отцу уже после того, как срезалась на первом экзамене по математике. А подружка прошла, хотя в математике ни бум-бум.. Прошла и на вопрос Тани: «Помогло?» — отвечала, отводя взгляд: «Да ну, что ты, за взятку судят». Была подружка — и нет подружки.

Матери она ничего не говорила, а отцу рассказывала все. В конце концов поступила на курсы чертежников, и вот уже третий месяц работает в «Водоканалстрое».

«А в школе у нее была совсем другая жизнь, — со вздохом закончил Бойко. — Полная хлопот и успеха».

Демин побывал в школе. Разыскал Валентину Лавровну, полную, солидную и спокойную женщину лет сорока пяти. На вопрос Демина: «Могли бы вы заподозрить Бойко в соучастии», — Валентина Лавровна не заахала и не заохала, склонила голову чуть набок, приподняла брови, раздумывая, и ответила, что да, заподозрить могла бы. «Почему?» — спросил Демин. «Знаете, она такая. Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Вот так-так. Классную не удивило сообщение следователя. И не испугало. Уже два года, как Таня не ученица, а школа не может отвечать всю жизнь за своих воспитанников. А Демина удивило такое толкование Некрасова: коня на скаку... «Очень своенравная, — пояснила классная, — на все способна. Получала тройки только из-за своего гонора, а могла бы и на пятерки учиться». Демин поинтересовался, у всех ли учителей такое мнение. «Еще хуже, — ответила Валентина Лавровна. — Кроме, может быть, Синельникова. Он из нее хотел мастера спорта сделать по художественной гимнастике».