Демин умышленно затянул ответ, и она не вытерпела:

— У туристского костра вместе кашу ели?

Демин молчал.

— Или на «броде»? Так вы серьезный, туда не ходите. — А голос насторожен.

— Два года назад вы проходили по делу Лапина.

Демин не обернулся к ней и в зеркало не посмотрел, он и так знал о ее смятении, и на него рассчитывал. Что она скажет в ответ, солжет? Никакого Лапина не знаю, ни по какому делу не проходила?

— Я вас еще тогда запомнил, — продолжал Демин, — и сразу узнал сегодня.

Она молчала.

— И по дороге за вами следил, в зеркало, вы не видели.

Демин говорил бесстрастно-вежливо, стараясь не допустить никаких уличающих ноток. Обычный разговор с попутчицей, которая случайно оказалась знакомой. Допустим, да, проходила по делу, ну и что? Отбыла срок наказания и вольна теперь жить как все, с кем-то в Сочи ехать, чью-то машину останавливать и просить подвезти.

— Нехорошо следить за пассажирами, — наконец сказала она.

Ушла от прямого ответа. Без всяких яких.

— Я без умысла, мимоходом. Смотришь в зеркало, чтобы видеть дорогу сзади, — наивно оправдывался Демин. — Так сказать, пройденный путь. Но в то же время интересно было, узнал я или ошибся, так что прошу извинить, подсматривал.

Она не ответила.

— Вот ведь как бывает, — раздумчиво продолжал Демин. — Гора с горой не сходится, а человек...

Ей дали тогда два года. Она их провела в колонии, вышла. Так зачем скрывать?

Но зачем признаваться всякому встречному-поперечному? Возможно, ей стыдно. Предстала перед ним такой, а он ее, оказывается, знал и этакой. А Лапина приговорили к высшей мере.

— Что-то долго Жареного нет, — с легким зевком проговорил Демин.

— Какого еще жареного-пареного? — насторожилась она.