Руда немного подождал, пока пройдет мое удивление, потом соскочил с ограды, стал напротив меня и медленно произнес:

– Теперь скажи, что бы ты сделал, если бы тебе пришлось жить в доме, возле которого разгуливает медведь, а у тебя даже ружья нет!

– Я бы сразу уехал.

– Ясное дело, – похвалил меня Руда. – Вот и дядя рассудил так же. Уехал куда-то в город и написал мне письмо: «Руда, тебе ужасно не повезло! В эти каникулы ты не сможешь жить у меня». Постой-ка, в этом письме было ещё кое-что…

Руда задумался, словно что-то вспоминая, а потом тихо стал пересказывать мне дядино письмо.

– Вспомнил! Это было написано на третьей странице внизу! «В городке, куда я переехал, воздух почти такой же, как в Праге. Руда, меня очень огорчает, что мы не увидимся в этом году на каникулах». А дальше уже шла дядина подпись.

Руда грустным голосом закончил рассказ и снова уселся на ограду.

– Представляешь, что я начал вытворять с горя? Но что поделаешь? А позавчера отец сказал: «Я больше не в силах смотреть на этого парня. Пусть он уезжает к другому дяде, в Петипасы, и конец!»

Руда кончил свой рассказ, разом выдернул все лепестки у своей ромашки и с мрачным видом стал разглядывать Петипасы.

Я не знал, что мне делать – жалеть его или радоваться: ведь теперь в Петипасах я не один. Руда и вправду был грустный. Я решил утешить его:

– Может, здесь не так уж плохо.

Руда бросил ощипанную ромашку.

– В этих-то Петипасах! А ты сам-то веришь тому, что говоришь?

Он был прав. Когда я вспомнил обо всем пережитом, мне сразу захотелось обратно в Прагу.

Мы немного посидели молча. По другой стороне улицы брел какой-то пес. Остановился. Уставился на нас с Рудой. Я хотел бросить псу камень, чтобы ему было с чем поиграть, и тут увидел пана Людвика. Он шел по тропке вдоль шоссе, направляясь прямо к нам. Мне совсем не хотелось с ним встречаться, Я потянул Руду за локоть и сказал: