Привели в чувство Анну Францевну. Отпоили водой других учительниц и наиболее впечатлительных учителей. Егор Иванович, бледный, как мел, со сверкающими негодованием глазами, жевал успокоительную таблетку. Наконец промолвил, заикаясь:

— Bo-oт... Принял циркачей па спою голову! Немедленно к черту!.. Гнать в три шеи!

Учителя подхватили:

— Гнать этих дружков. «Трех мушкетеров»!..

— Своих хлопот полон рот.

— Изверги!.. Я чуть не умерла от ужаса.

Но тут подал голос физкультурник. Это был ладный плечистый молодой человек в черно-оранжевой полосатой футболке со шнуровкой вместо пуговиц, в спортивных шароварах и в тапочках-спортсменках из разноцветных кусочков кожи. Он вдруг засмеялся и сказал:

— Ну и мерзавцы!.. Мне бы их не на месяц—два, а на постоянно!.. Не выгоняйте их, Егор Иваныч. Пусть хоть месяц, а может, и два... Пригодятся школе. На носу городские соревнования. Мы же обязательно кубок завоюем. Слово Иголкина!.. Да и за что их гнать? Дисциплину не нарушили. Где сказано, что ученики во время большой перемены не имеют права ходить по тросу?

Егор Иванович изумленно воззрился на физкультурника. Ошалел он, что ли? И без того школа... спаси и помилуй! А тут еще этаких приютить!.. Пришли вчера—тихие, смирные. Табеля у них нормальные, без «неудов».

В те далекие времена (шла тогда Итало-Абиссинская война) ученики непонятно во что были одеты... В отцовские ношеные-переиошеные штаны, в опорки, вообще неизвестно во что. А эти трое— в костюмах, сшитых по росту. Гуго Орсини так даже в брюках гольф—штаны чуть ниже колен, а от колен — толстые клетчатые чулки и ботинки на белой каучуковой подошве... Но не в одежде дело. Вид у ребят солидный. Им лет по тринадцати-четырнадцати. Но все трое крепко сбитые, широкоплечие, как взрослые люди. И в глазах серьезный блеск, взрослое что-то чудится.

Вот тебе и взрослые!

Негодяи!

Физкультурник не унимался.

— Егор Иваныч!.. Такие парнишки!