Томоко молчала, но вид ее достаточно красноречиво подтверждал справедливость моей догадки. В это время в конторе зазвонил телефон. Девушка открыла дверь, и я вошел следом за ней.

Она сняла трубку, и выражение ее лица изменилось. Ага, кто-то из близких знакомых, подумал я. «Я сейчас занята. Потом позвоню», — сказала Томоко и повесила трубку. Уж не Огава ли это был?

— Пианист? — спросил я.

У Томоко на мгновение сузились глаза. Она не ответила.

Я кинулся на улицу, поймал такси, но Огаву так и не застал. Моя знакомая из квартиры № 1 сообщила, что утром он был дома, но совсем недавно ушел, причем в большой спешке.

Пора было побеседовать с полицией. Я полагал, что комиссар Кусимото до пианиста еще не докопался.

Доехав на такси до китайского квартала — оттуда рукой подать до полицейского управления, — я позвонил комиссару из автомата. Услышав мой голос, Кусимото разозлился:

— Снова вы! Все вынюхиваете, даже по телефону?! Ну вы нахал!

— За кого вы меня принимаете? — усмехнулся я. — Выведать у вас что-нибудь, да еще по телефону? Да легче в лотерею миллион выиграть. Ничего мне от вас не надо. Наоборот, хочу сообщить кое-что любопытное.

— Это старый трюк, меня на него не купишь.

— Никаких трюков. Я не хочу у вас появляться — там рыскают шакалы из других газет. Поэтому и звоню.

— Понятно. Ну и что вы хотите мне сообщить?

— Сначала один вопрос: вы нашли убийцу?

Кусимото прорычал в ответ что-то невразумительное.

— Тогда жду. Я у входа в китайский квартал, возле телефонных автоматов.

Комиссар не заставил себя долго ждать. Я издалека узнал его по походке — он так осторожно ставит на землю ноги, словно шагает по болоту.

— Странная у вас манера ходить, комиссар, — окликнул я его. — Такое ощущение, что земля вот-вот разверзнется у вас под ногами.

— Вам этого не понять, — покривился Кусимото. — В детстве я пережил страшное землетрясение. Земля ходуном ходила, всюду трещины! На всю жизнь страху натерпелся.