Харьков был щеголеватым, совершенно европейским городом, где била ключом энергичная и, я бы сказал, веселая жизнь. Что неудивительно. По словам Шульгина, за последние три-четыре года "Братство" инвестировало в экономику белой России несколько десятков миллиардов полновесных золотых рублей, не считая почти такого же количества долларов и фунтов. И, как с гордостью отметил Александр Иванович, миллионером здесь не стал только ленивый. Сосредоточив у себя практически весь интеллектуальный потенциал царской России, получив свободный выход в Средиземноморье, контролируя Ближний восток, владея вольным городом Царьградом и цепью городов порто-франко от Батума до Одессы, Югороссия привлекала сейчас деловых людей и авантюристов всего мира. Как Клондайк в конце XIX века. И мода там была на полгода впереди парижской, и за автомобилями из Екатеринослава давились дилеры Нью-Йорка и Лондона, а самолеты Сикорского и телевизоры Зворыкина вообще не имели аналогов на Западе. Москва же... Конечно, оживление экономической жизни чувствовалось и здесь, частная торговля процветала, возле Исторического музея и в верхних торговых рядах гудели скопищ спекулянтов белогвардейской и иностранной валютой, центр по вечерам заполняли толпы людей из "бывших", так называемых нэпманов, и совершенно по-харьковски одетых дам разной степени легкости, но все это терялось на фоне общей бедности и, я бы даже сказал, дикости. Ведь "приличная публика", за исключением уж слишком больших патриотов города или убежденных сторонников коммунистической идеи, давно отъехала "на Юг". Москву же переполнили ищущие заработка крестьяне окрестных губерний, малоквалифицированные пролетарии и совчиновиники с незаконченным низшим образованием. Однако, кружа по улицам на своем "Рено", я постепенно открывал и здесь своеобразную прелесть. Как это бывает в далеких экзотических странах. А еще я жадно изучал газеты. Местные - "Известия" и "Правду", пропускаемые с большим разбором югоросские, которые своей немыслимой ценой были доступны только избранным, и европейские, что продавались в вестибюле "Националя".