И, перебирая руками по стене, ушел.

- Я звонил-звонил. Ни черта! Вот - колошматить стал, - сказал Кешка.

- А! - Володька кивнул. - Это я пробку вывинтил...

Оставив входную дверь открытой, чтобы с лестницы проникал свет, Кешка подошел к своей комнате. Ключ в темноте все не попадал в скважину. Наконец мальчики вошли в комнату.

В окно уже струился рассвет. Кешка бросился к столу. Вот плитка. Не включена!..

- Так, - сказал Володька. - Так... По уху тебе съездить, что ли?

Он устало опустился на стул. Мельком глянул на большие стенные часы: четверть седьмого.

- Это что? Стоят?

- Нет, - сказал Кешка. - Правильно. Четверть седьмого.

- А чего же ты в такую рань? Значит, поездом часов в пять выехал?

- Ага! - Кешка насупился. - Видишь, Володь... Я, по чести говоря, сомневался... Думал, не побежишь ты ночью...

- Это почему же? Что я - трус?

- Нет, видишь ли, - замялся Кешка. - В общем, моя бабушка, знаешь, как меня зовет? "Бадья с горохом"! Ты, говорит, внучек, вечно тарахтишь, как бадья с горохом. А балаболкам веры нет, - он смущенно потер подбородок. Вот я всю ночь и не спал, а чуть свет - на поезд...

Володька засмеялся:

- А бабушка у тебя толковая!

Кешка тоже засмеялся:

- Еще какая! Я тебе про нее сейчас такой случай расскажу! Только вот разденусь и пробку вверну.

Кешка вышел. Когда он вернулся, Володька сидел у стола, положив голову на руки. Он спал.

АЛЬКА, МИЛЫЙ АЛЬКА

Мальчишки, стоя у школы, косо поглядывали на них.

Восемь здоровенных дядек сгрудились неподалеку, возле реки, и о чем-то возбужденно говорят. Вроде бы и не пьяные, а перебивают друг друга, хватают за лацканы пиджаков, хохочут. И это средь белого дня, когда все взрослые на работе?!

Особенно поражало ребят, что один из этих мужчин был в военном мундире с двумя крупными звездами на погоне рядом со змеей, поднявшей плоскую голову над чашей. Значит, подполковник медицинской службы. А тоже суетится, машет руками, смеется, и остальные семеро зовут его просто Сашкой. Ничего себе Сашка!