На этот раз Кобра повела поиск вдоль берега.

Она шла, все ускоряя и ускоряя шаг. И это был верный признак того, что ищейка на верном пути. Охотничий азарт охватил Долгого, передался Суматохе, которая, не отставая, следовала за дружинником, а от нее — милицейскому «газику» с Петром Максимовичем.

Кобра подвела Долгого к фанерному щиту, прикрепленному к тополю, с надписью: «Запретная зона. Без клещей, гвоздей и молотка не входить».

«Запретная зона… Никогда ничего подобного в Зарецке не было… Тайна какая-то…» — решил Долгий.

Петр Максимович вышел из машины, прочел надпись и тоже удивился. Но удивление его было иного рода. Петр Максимович уловил в надписи нечто такое, что заставило его, бывшего учителя, схватиться за голову, На фанере было написано: «Бес клищей, гвоздей и малатка ни входить».

Так написать мог только один человек на свете. И этим единственным человеком был родной внук майора — Ленька. Об этом же свидетельствовал и фанерный щит, припасенный Петром Максимовичем для ремонта террасы. Так вот над чем пыхтел недавно Ленька, тщательно скрывая свое творчество от деда. «Бес клищей… ни входить»… Но зона! Этого Ленька придумать не мог.

— Петр Максимович, слышите? — Долгий вытянул шею и поднял руку. — Вроде бы стук…

Он не договорил. Раздался оглушительный свист, треск ломающихся сучьев, испуганный крик, и на голову пораженного Петра Максимовича свалился не кто иной, как Ленька.

— Ты что там делал? — строго спросил майор, кивнув на дерево.

— Я? — Глаза у Леньки сделались необычайно ясными.

— Ты, раз у тебя спрашивают…

— Там? — тянул Ленька.

— Отвечай! — рассердился Петр Максимович.

— Ничего.

Мужеству Леньки можно было позавидовать. Все знали в Зарецке, что Петр Максимович человека насквозь видит. Поэтому Ленька в некоторых случаях пытался, по возможности, избегать деда. Что там ни говори, а неловко как-то чувствуешь себя в обществе человека, который видит тебя насквозь.