— Выяснишь потом, — нехотя согласился дедушка. — Пусть только мои цветы оставят в покое. А теперь быстро обедать, Уно.

— Не рругайтесь! Чико хочет есть! — прозвучал из угла голос, очень похожий на голос покойной бабушки.

Уно первым делом насыпал попугаю его любимого проса и только после этого принялся за жареный картофель. Капитан, озабоченный своими цветами, совсем не думал о еде и машинально тыкал вилкой мимо тарелки.

— Дедушка, ты же работаешь впустую, картошка-то в тарелке лежит, а не на скатерти, — рассмеялся Уно.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату проскользнула соседка, пенсионерка Паулина Пурвинь.

— Ну, как говорят, благослови господь и приятного аппетита, — промолвила она сладким голосом.

— Полундра! — неожиданно прозвучало из-за фикуса.

— Фу ты, погань, чего рот разинул? Пугаешь только добрых людей! — сплюнула Пурвинь.

— Уйди! Уйди! — не унимался попугай.

— Оставь в покое! — сурово прикрикнул на него капитан. — Совсем распустился, ругается, как хулиган.

Чико замолчал.

— Я к вам, господин капитан…

— Господа давно уже смотались к капиталистам, — проворчал старик.

— Прошу прощения, товарищ капитан. У меня к вам дело. А это кто у вас? Неужто внук? — с любопытством осведомилась Пурвинь, увидев Уно. — А мне помнится, у твоего сына дочь была.

— Сама видишь, чего же спрашиваешь, — проворчал дед. — Так что у тебя за дело ко мне?

— Ты, я знаю, по-иностранному понимаешь, а мне, вишь, книга чудная какая-то попалась. Как ни верти, ничего не понять. То ли драка какая, то ли еще чего…

Пурвинь, развернув передник, вынула книгу и подала ее капитану. Капитан надел очки, прочел название и начал так громко смеяться, что какаду не выдержал и закричал: — Тише! Тише!

— Что это ты на старости лет вздумала спортом заниматься? Да еще каким! Дзюдо!

— Боже упаси! Я-то нет, — объясняла Пурвинь. — Книгу-то эту я нашла в курятнике рядом с моим бедненьким Пексиком. Какие-то беспутные мальчишки сломали петушку ногу и вывихнули крыло.