Ледогоров всё думал и размышлял. Размышлял, а потом снова думал. Звонарёв, Дубосеков и Дунька, игрушки, школьники, пустоголовые божки. Какая-то чепуха. Несомненно одно: кто-то затеял игру, и игру непростую. Но цель? Да, здесь стоило поразмыслить. Вдуматься, уяснить, короче говоря, докумекать.

Ледогоров бросил пиджак на стул, в кармане что-то мотнулось. Он сунул руку и вытащил глиняную пичужку, дар неспокойного старика. Ледогоров крутнул пичужку в руках и прилёг на диван.

«Тёмная всё же история», — подумал он и выключил свет.

Веки слипались от усталости. Ледогоров приложил свистульку к губам и дунул. Совершенно явственно пичужка сказала: «Не спи». Ледогоров дунул ещё раз, и снова: «Не спи». «Вот же работа!» — подумал Ледогоров и опустился куда-то вниз.

А тем временем из комнаты донёсся осторожный хруст, словно кто-то крошил сухарик. Но Ледогоров не слышал, он погружался в сон. Хруст нарастал и вот уже превратился в надсадный железный скрежет. Но спал Ледогоров, и виделось ему во сне что-то далёкое, близкое.

Часть вторая

Май наступил

Вот и май наступил, зелёный радостный месяц. Но сразу пришла непогода, нежданные холода. Ночью замерли, съёжились лужи, а утром и вовсе посыпался снег.

Пришлось Кате и Ане, пришлось Гуськову, да и многим другим натягивать куртки, запрятанные было во тьму гардеробов. Куртки ворчали, но, кажется, были довольны: «Без нас нельзя, куртка — первое дело, без куртки теперь никуда».

Словом, как говорится, раз не свершились надежды, пусть выручают одежды. Днём мелкий снег сменился холодным дождём, и тут уж заважничали зонтики: «Что куртки! Зонтик — первое дело, без зонтика теперь никуда». Что верно, то верно. И только люди со звёздочками не признавали зонтов. Даже в ливень не прятались они по подъездам, а гордо шагали по своим делам.