— Пусть знают наших! — сказал мне Толяна, когда счет вырос до пяти — ноль. — А то — химики!

— А почему они химики?

— Ты с неба упал? Команда такая есть «Химик». Термолитовцы все за «Химика» болеют, а мы за своих, за «красных».

— За «Красное знамя»?

— Факт! А их «Химик» весь купленный. Московские «Крылышки» знаешь?

— Знаю. Последнее место заняли.

— Из первого класса вылетели и всей командой перешли в «Химик». Директор «Термолита» всю бочку купил. Богатейший завод. Только наши «красные» все равно химиков бьют.

— А откуда у Коныша вратарская форма: перчатки, наколенники?

— Так у него ж дядька в «Химике» вторым вратарем. Между прочим, здорово стоит. Только, правда, берет мячи редко, больше отбивает.

«Коныш — племянник настоящего вратаря, счастливый человек!» — позавидовал я, потому что у меня никаких толковых ни дядек не было, ни теток.

Воротами поменялись при счете шесть — ноль.

— Вава, давай я у них постою, — предложил я своему капитану. — А то и стоять разучишься.

— Берете нашего вратаря? — спросил Вава термолитовцев.

— Обойдемся. Он у вас, как лягушка, брюхом шмякается.

— Зато непробиваемый! — крикнул Егор. — Какой толк от Серёжкиных красивых прыжков?

— Давайте играть! — мрачно потребовал Ходунов.

Термолитовцы поднажали, и мой защитник Толяна два раза срезал мяч на угловой.

— Три корнера — пендаль! — закричали термолитовцы.

Бил Ходунов. Мяч летел сильно вправо от меня и в метре от земли. Я опять шмякнулся по-лягушечьи, но мяч отбил.

— Это самый легкий для вратаря мяч! — крикнул Коныш. — Такой нужно брать намертво.

Сам он и вправду взял несколько трудных ударов, но счет рос в нашу пользу.

— Вы толкаетесь! — крикнул вдруг Ходунов, хватая мяч руками. — Я за это пендаль буду бить.