Я разложил на столе учебники, развернул тетрадь. Но уроки не шли в голову, все время разговор с Тоськиной мамой вспоминался.

Чтобы отвлечься, начал зубрить роль судьи Ляпкина-Тяпкина. Послезавтра репетиция, а я еще и не принимался за роль.

— «Боже, боже!» — орал я как можно громче, чтобы заглушить неприятные воспоминания.

— «Боже! Вынеси благополучно, так вот коленки и ломает. Имею честь представиться: судья здешнего уездного суда, коллежский асессор Ляпкин-Тяпкин». Ну-ка, еще раз. «Боже, боже! Вынеси благополучно…» Забыл, как там?.. «Вынеси благополучно… Так вот коленки и ломает. Имею честь представиться. Коллежский…» Нет, не так.

В общем, коллежский дурак Горяев Андрей.

Надо сосредоточиться. Начну еще раз.

— «Боже, боже! Вынеси благополучно!» — Я наконец вошел в роль и взвыл так громко, что мама прибежала с кухни.

— Что случилось?

— Ничего. Роль учу… «Вынеси благополучно. Так вот коленки и ломает…»

— Ты потише, того и гляди, соседи прибегут!

Потом я готовил уроки. Делал это с особенным старанием. Как-то хотелось, чтобы все было в порядке, хотелось чувствовать себя поуверенней, что ли… Плохое дело, когда сидишь в классе и дрожишь — вот-вот спросят.

Впрочем, дело даже не в этом.

Честно говоря, захотелось снова зауважать себя. Что-то в последнее время расшаталось внутри, сам не пойму. Ни спокойствия, ни радости. Как заяц, прыгаю. А что со мной, и сам не понимаю.

Нет, все-таки я кошмарный тин…

Фигура школьника была совсем готова, осталось только выпилить. Я приготовился было заняться этим, но мама послала в гастроном за макаронами.

На улице падал снежок, было так чисто, бело. Меня обогнал дядька с раздутой авоськой. Из авоськи торчал рыбий хвост.

— Безобразие! — проворчал дядька. — Оставят и уйдут.

Тут я заметил, что у дверей гастронома привязан большой рыжий терьер. Пес покосился на дядьку и виновато отвернулся. Такой славный пес, морда почти прямоугольная, шерсть волнистая. Сидит смирно, ждет.