— Ну и что же! А в другой картине, где нет Ляпкина-Тяпкина, ты сыграешь Хлестакова. Знаешь, сцена вранья! У тебя получится!

Я подозрительно покосился на нее, да нет, Тося говорила по-честному, без подвоха.

— Ну, что же. Я готов. Начну зубрить!

— Репетиция завтра! Не забудь! — Тося помахала рукой в пушистой варежке и ушла.

Домой я шел нарочно длинным путем, по тихому снежному переулку. Это чтобы петь без помех. Люблю петь, когда меня никто не слышит.

Оглянулся: никого нет. Набрал воздуху и заорал во все горло:

— «О дайте, дайте мне свободу! Я свой позор-р-р… сумею искупить!» — Получилось мощно.

А что, если у меня вдруг появится голос?! Вот здорово! Стать бы оперным певцом! И я размечтался: театр кипит, все ребята в партере.

— Сидоров, сядь на место, успокойся, не вертись, — волнуется Нина Харитоновна.

Нарядные девчонки шепчутся, программки листают. Дирижер взмахнул рукой, и… В общем, я выхожу на сцену. Поступь важная, борода, кольчуга. Конечно, с мечом в руке.

— «Ни сна-а, ни отдыха измученной душе…»

Тут кто-то хлопнул меня по плечу.

— Ты чего распелся? Вся лестница гудит!

Оказывается, я уже в нашем подъезде. А на площадке около своей двери стоит Игорь Савельев, наш сосед. Вернее, сын соседский, он из армии в отпуск приехал. Стоит и усмехается.

Каким-то другим стал Игорь. Не пойму, в чем тут дело, а все-таки Игоря не узнать… Еще в прошлом году вместе в кино бегали. Ни силой не отличался особенной, ни ростом. На три года старше меня, а разницы большой между нами как-то не чувствовалось. Бывало, вместе обсуждали, куда лучше поступить, книгами обменивались.

Стоит Игорь, кивает мне, усмехается. Полез в карман за ключом, дверь отпирает, все делает с какой-то особенной, мужской ухваткой. Сразу видно — хозяин.

— Ну, как дела в школе?

Спрашивает, конечно, просто так, для проформы, потому что он-то отлично знает, какие-такие дела в школе, сам в ней учился.