Верхопрыг, один из самых младших присутствующих – хоть и был несколькими сезонами старше Фритти, – встал, чтобы говорить.

– У моей сестры… у моей сестры по выводку, Трепетуньи, только что, в минувшее Око, пропали два котенка. Она внимательная мать. Они играли на опушке под деревом, и она на миг отвернулась, потому что у ее младшего сбилась в колтун шерстка. А когда обернулась, они уже исчезли. И ни лисой, ни совой не пахло – она все обыскала, сами понимаете. Она очень расстроена. – Тут Верхопрыг неловко оборвал свою речь и сел.

Остроух встал и оглядел собравшихся:

– Что ж, если ни у кого больше нет таких историй?…

Потягуш неохотно поднял лапу:

– Прости, Остроух, я все же полагаю… где же он?… ах да, вот он. Вот юный Хвосттрубой, у которого есть что сообщить. Я разумею – если это не слишком вас обеспокоит. – Потягуш зевнул, приоткрыв острые клыки.

– Хвостпробой? – раздраженно переспросил Остроух. – Что еще за имя?

Жесткоус улыбнулся Фритти:

– Нет, Хвосттрубой. Не так ли? Говори, с чем пришел, малец.

Хвосттрубой встал, и все взоры обратились на него.

– Ммя… то есть я… – У него, как у хворого, обвисли усы. – Ну знаете… Мягколапка, она моя подруга… она… она… Мягколапка… ну так она пропала…

Старый Фуфырр выдвинулся вперед и проницательно взглянул на него:

– Ты что-нибудь узнал о том, что с ней стряслось?

– Нет… нет, сэр, но, по-моему…

– Правильно! – Остроух потянулся и без церемоний хлопнул Фритти по макушке, чуть его не опрокинув. – Правильно, – продолжал Остроух, – необычайно точно, спасибо. Хвост… Хвост… Что ж, это было полезнейшее сообщение, юнец. Так этим мы и удовлетворимся?

Фритти поспешно сел и сделал вид, что выкусывает блоху. Нос у него горел.