«Смогу ли я стать писателем? Когда-нибудь...»
Глубоко-глубоко внутри его муза насторожила уши, шевельнулась и радостно засопела.
«А вообще-то неважно, — подумал Баджирон. — Главное, я теперь настоящий хорьскаут. Я всегда могу вернуться в Монтану, если захочу».
Внутри — жаркий вздох разочарования, тающая струйка огня.
Глава 3
Вначале — и еще много дней после того, как Баджи утратил счет этим дням, — было по две тысячи слов в день. Рассказ за рассказом — в журналы, рукопись за рукописью — книгоиздателям. В ответ — бланки отказа и карточки отказа, отказные циркуляры и письма:
«Не вполне...»
«Пишите нам еще...»
«С глубочайшим сожалением...»
Но Хорек Баджирон не сдавался — он принимал эти отказы за поощрения к дальнейшей работе. И вот ему уже удалось опубликовать один очерк, потом — еще один... а затем самый популярный журнал для юных хорьков купил у него сразу два приключенческих рассказа.
«Превосходно, что вы решили писать для щенков, — говорилось в письме от редактора. — Вы нашли к ним особый подход. Вы обращаетесь к нашим читателям как к равным. Вы улыбаетесь им. как будто они могут увидеть вашу улыбку. Прощаясь с вами, они уходят облагороженные.
Чеки за «Затерянных в прериях» и «Трудный путь до Чертовой развилки» прилагаются. Покорнейше просим направлять нам и в дальнейшем те рассказы, которые вы сочтете уместным видеть на страницах "Щенячьих ведомостей"».
Всю жизнь писать для щенков Баджи не собирался, но комплимент ему все равно понравился. Он повесил письмо на стену у себя в кабинете.
