Ужин наш удался хорошо: правда, котлеты не были такие аккуратные, длинненькие, как делает наша кухарка, a разваливались на кусочки, но это ведь не беда, еще лучше резать не надо. Пахли они так вкусно, что Ральф чуть нам весь стол не перевернул, так и лезет прямо в блюдо своей черной мордой, благо стол низенький. Вот нахал! Главное же, котлеты были очень вкусные, особенно после того, как мы их сверху посолили, потому что вовнутрь мы забыли насыпать соли. Зато капуста даже и не разваливалась, a вышла аккуратными красивыми кочешками; и она была довольно вкусная с солью, только твердоватая; вероятно, противная Аннушка нам подсунула самую скверную, твердую головку.

Бисквит никак не вылезал с железного листа, как мы его не вытряхивали, приклеился, да и баста! Митя вспомнил, что он забыл его снизу маслом помазать. Наконец, мы его по кускам выбрали. Вкусно было — просто объеденье: положили мы его на тарелку, сверху целую малину; потом выдавили из остальной малины сок, налили на пирожное, все посыпали сахаром; прелесть! и красиво было, потому что под малиной и не заметно, что он разломан. Мы даже мамочке носили угощать ее; она сказала, что очень красиво, но боялась попробовать, говорит, что наша посуда и чистота рук ей кажется подозрительной. A ведь правда: руки-то у нас у всех были грязные, никому и в голову не пришло их помыть перед стряпней. Все-таки все поели, до последней крошки.

Митина жертва. — Предложение

Ох, как страшно: последний день перед спектаклем! Вдруг провалим! Работы осталось еще довольно. Билеты мальчики уже давно сделали и роздали все, a вот афиши еще не готовы; мы нарочно не хотели их заранее показывать, чтобы был зрителям сюрприз, и они только в последнюю минуту узнали, какая пьеса идет. Женя с Митей пишут программы; конечно, я свои страшные каракули не берусь туда сажать; я с Ваней, Сережей и Леной устраиваем сцену; Оля и здесь норовила ничего не делать, говорит: «Ведь я буду именинница, так другие должны заботиться обо мне». Ну ее совсем!