Хорек-философ вздохнул.

— По большому счету, это, конечно, не имеет значения — жить или умереть. Все мы бессмертны. Освобожденная от тела душа — такой же сон, как жизнь в теле. Но этот кошмар вокруг — не сон. Ведь мы были самыми веселыми существами во Вселенной! Как же могли мы выбрать этот ужасный путь уничтожения себя и своих щенков?

Трилистник почувствовала, что комната завертелась вокруг нее. Она наконец поняла.

— Война? — прошептала хорьчиха. — Между хорьками?

Аведой Мерек кивнул, пристально вглядываясь в собеседницу.

— Вы, наверное, из другого мира, не так ли?

Его поразило не столько само ее появление, сколько ее реакция на происходящее, состояние шока от всего услышанного и увиденного.

— Нет, — догадался хорек, — вы не из другого мира, вы из другого времени. Наше самоуничтожение не потрясло бы вас так сильно, явись вы из прошлого. Вы — из будущего.

— Да, — последовал ответ. — Нет... Это сон. Я вас вообразила.

— А может быть, я вас? И племя хорьков только вообразило свой конец? И наша братоубийственная война — только сон? — Он посмотрел на Трилистник с надеждой. — Не так ли?

— Сэр, я не могу поверить... — Она силилась объяснить очевидное, в замешательстве оттого, что этот умнейший хорек не может понять: хорьки не воюют.

— Правила Этикета! — воскликнула сыщица. — Аведой Мерек, ведь это вы их разработали! Как же может случиться война... Что произошло с Правилами Этикета?

Философ долго смотрел на нее, прежде чем заговорить.

— Что за правила?

Глава 11

Если бы какой-нибудь клиент вошел в офис Хорьчихи Трилистник, он застал бы ее спящей в Кресле Нераскрытых Тайн. Нос прикрыт лапой, рядом на столике — античная ваза, завернутая в теплый платок из собольей шерсти. Любой вошедший, увидев эту картину, остановился бы и, стараясь не дышать, на цыпочках вышел бы вон, тихо прикрыв за собой дверь.