При выключенном двигателе катер стал дрейфовать на волнующейся глади озера.

— Здесь глубоко, — заметила капитан, хорьчиха со шкуркой темно-серого цвета, в низко надвинутом на глаза кепи. Ее шарф развевался по воле легкого ветерка. — Здесь намного глубже, чем вблизи от берега.

— Это хорошо. Спасибо.

Трилистник щелкнула застежками ремней на водолазном костюме, пристегнула ласты и маску, проверила ее герметичность, прикрепила к шлему прожектор.

— Ждите меня, мистер Норки, — сказала Трили. — Если будут проблемы с воздухом, я скоро поднимусь. Но я полагаю... — она обожгла его взглядом, предвкушая приключение. — Если я не вернусь после захода солнца, возьмите фонарь и следуйте за мной.

— Если вы не вернетесь, я последую за вами раньше, мисс Трилистник.

Солнце стояло высоко и пронзало копьями света воду вокруг катера. Вспышки света сияли на поверхности и исчезали, не осветив дна.

Трили шагнула на поперечину приставного трапа, широко раскинула лапы и прыгнула в воду.

В ту же секунду у нее мелькнула мысль, что, может, и глупо нырять навстречу неизвестному объекту, ожидая помощи от самого этого объекта.

Как договорились, она послала Норки радиосигнал и отбросила свой страх. Вовсе не глупо. Это шанс раскрыть тайну. Дело сделано, она прыгнула, и теперь ее темная фигурка погружалась в толщу воды.

— Она мало что увидит, мистер Норки, — капитан улыбнулась партнеру сыщицы. — Это же самая глубокая часть озера. И какой смысл нырять туда, где ничего не видно?

Глава 22

Трилистник погружалась в озеро, любуясь тысячами пузырьков, мерцающих, как светлые жемчужины, в ее шкурке. За ними туманилась таинственная синева.

Не было видно ни дна внизу, ни рыб вокруг, и даже катер над ней исчез из виду. Если бы не расплывчатый след провода, который разматывался с прикрепленной к ремню ее акваланга катушки, и не стремящиеся вверх серебристые пузырьки выдыхаемого ею воздуха, она ощущала бы себя точкой, абсолютно одиноко блуждающей в космосе.