– А? Что? – спросонок черепашки мало что понимали и бестолково размахивали лапами. Сплинтер уворачивался – Лео мог ударом лапы перебить батон колбасы на две половинки, причём срез получался ровный, как после ножа.

Раф заворачивал:

– Ну, опять приставать с глупостями, наставник?

– Советую проснуться! – Сплинтер никогда от задуманного не отказывался. – Мик удрал!

Имя непутёвого братца подействовало, как ледяной душ, и черепашки встрепенулись.

– Идём следом? – Раф оглядел братьев.

– Ага! – расхохотался Лео. – Парад-алле черепашек-мутантов на улицах Нью-Йорка. То-то переполоху будет!

Дон поддержал:

– Точно, лезть туда, – Дон указал на сдвинутую вверху крышку люка, – всем нам нельзя! Вспомните, о чём просила Эйприл: ни в коем случае не показываться людям!

– И даже если пожар? – съехидничал Раф.

– Про пожар речь не идёт, – Дон в упор поглядел на брата, не скрывая раздражения. – Но, спорим, кое-кому сегодня здорово нагорит cjt Эйприл!

Желающих проиграть упаковку жевательной резинки не нашлось – с Миком следует что-то делать.

– И ведь не в первый раз, – задумчиво протянул Сплинтер. – Ведь отвернёшься – тут же улизнёт!

– Знать бы куда… – Дон бросил на язык шарик мятной резинки и тут же надул пузырь: этот липкий комочек Дон жевал уже третий день, добиваясь от упрямой резины настоящей мягкости. Пузырь надулся и лопнул, залепив Дону всю морду.

– Прекрати! – Сплинтер считал своим долгом воспитывать черепашек.

Видеотелефон Эйприл по-прежнему ни дома, ни в офисе не отвечал.

Ничего не оставалось, как сидеть сиднем.

Мик, миновав люк перехода, оказался в пустынном лабиринте заброшенной ветки метро.

То ли у городского управления не хватило средств, то ли о ветке попросту забыли, но проложенная ниточка рельсов вела в никуда. Мик знал, где надо свернуть. В стене, в отполированной гранитной плите, был неприметный рычажок. Стоило его повернуть, как плита, глухо задрожав, разворачивалась, открывая узкий переход, ведущий наверх. О том, что он услышит, вернувшись, Мик не думал. И так было ясно, скандала – не миновать. Но поделать с собой ничего не мог. Увы! Мик влюбился! Большей нелепости с ним случиться не могло, однако даже у людей не все в жизни совпадает с желаниями.