— Я буду на каждой ветви...
В сознании вдруг вспыхнули видения прошлой ночи и на какой-то миг парализовали его голос. Он взглянул туда, где, поблескивая на солнце, трепетали под ветром убранные листьями тонкие боковые ветви, и на этот раз даже удивился, не увидев там дриады.
Прошла не одна минута, прежде чем он наконец заставил себя перевести взгляд к основанию ветви, куда ему сейчас необходимо было смотреть.
Когда ветвь стала опускаться, он переменил положение и отсек боковые ветви. В ту же секунду почувствовал на щеке нежное прикосновение листка. Его лица словно коснулась рука женщины. Колдун отпрянул и с яростью потер щеку. Отведя руку, увидел на пальцах красную влагу.
Кровь, нет, не кровь, сок был на них еще до того, как он потер щеку, однако он был настолько потрясен, что не сразу понял это. Когда же понял, ему стало немного легче. Но от этого минутного облегчения не осталось следа, когда Колдун повернулся, чтобы проверить, плавно ли идет трос, и увидел струившуюся из свежего среза кровь.
Обезумев, какое-то мгновение он видел перед собою только обрубок женской руки. Из передатчика раздалось:
— Высочайший! Высочайший! У вас все в порядке?
Колдун осознал, что спрашивает один из роботов.
— Что такое?
— Я спрашиваю: все ли у вас в порядке?
— Да... У меня всегда все в порядке. Иначе быть не может.
— Несомненно... Но вы слишком долго не отвечали: кроме того, мы недавно осмотрели срезанные обрубки этого дерева Познания и установили, что древесина наполовину гнилая... Поэтому, Высочайший, проверяйте прочность ветвей, за которые вы держитесь.
Робот умолк.
— Лично мне дерево кажется вполне здоровым,— сказал Колдун.— Я приказываю вам сохранить все до единого: ветви, листья, цветы... Чтобы ничего не ускользнуло, не проросло вновь на этой земле.
— Хорошо,— ответил робот.— Мы все части дерева сложили в наш звездолет. Но, Высочайший, не доверяйтесь все-таки дереву. Я проверил пробы сока... В соке нет никакого красящего пигмента, наличием которого можно было бы объяснить его странный цвет.