Поздно ночью, когда все находились в наилучшем состоянии духа, в палатку Раньеро пришли шут и двое музыкантов, ходившие по лагерю и развлекавшие солдат своими затеями, и шут попросил позволения рассказать о смешном приключении.

Раньеро знал: шут этот славился своим остроумием, и собрался слушать.

– Случилось однажды так, – начал шут, – что Господь и Святой Петр сидели на высокой башне в райской крепости и смотрели вниз на землю. И столько они видели интересного, что едва успевали обменяться словом. Господь сидел неподвижно, а Святой Петр то отворачивался с отвращением, то ликовал и радостно улыбался, то плакал и стонал. Наконец, когда сумерки спустились над раем, Господь сказал Святому Петру, что теперь он может быть доволен.

«Чему же это я должен радоваться?» – спросил Святой Петр.

«Я думал, – сказал Господь кротко, – ты будешь доволен тем, что видел сегодня».

Но Святой Петр отвечал:

«Правда, я много лет горевал, что Иерусалим во власти неверных, но после того, что случилось сегодня, я нахожу, что все могло оставаться по-старому».

Раньеро понял, что шут говорит о случившемся в этот день. И он, и другие рыцари стали слушать с большим интересом, чем вначале.

– Сказав это, – продолжал шут, бросив на рыцарей лукавый взгляд, – Святой Петр перегнулся через зубцы башни и указал вниз.

Он показал Господу на город, лежавший на большой одинокой скале, поднимавшейся над горной долиной.

«Видишь ли Ты горы трупов, – сказал он, – видишь ли Ты кровь, струящуюся по улицам, видишь ли Ты обнаженных несчастных пленных, стонущих в ночном холоде, видишь ли дымящиеся пожарища?»

Господь ничего не пожелал ему ответить, и Святой Петр продолжал свои жалобы. Он сказал, что много раз был сердит на этот город, но не настолько, чтобы желать ему такой ужасной участи. Наконец, Господь попытался несколько смягчить его.