Вот сейчас из-за угла выходит его враг, учитель английского языка Иван Иванович, «Пинкертон». А следом в надвинутой на глаза шляпе — какой-нибудь шпион, пробравшийся в нашу страну, чтобы отомстить ему. Рука с кинжалом, поднятая, чтобы поразить учителя в спину, безжизненно падает. Это Витя в последнюю минуту разрубает её шпагой. «Пинкертон» благодарит Витю и говорит:

«Я был к тебе несправедлив. Прости меня…» — и исправляет тройку в четверти на пятёрку.

Но тут Витя снова вспомнил, что обещал Гавриле Семёновичу не только не выносить шпагу из дома, но и не обнажать ее. Это сразу отрезвило его, и ему стало не по себе.

Однако он быстро придумал выход.

Он сам придёт к Гавриле Семёновичу и скажет: «Я обманул вас. Я обнажил на улице шпагу!»

Гаврила Семёнович станет серьёзный и грустный. «Я верил в тебя, Витя, — скажет он, — Но ты не оправдал моего доверия. Теперь наша дружба врозь. Прощай!»

Тогда Витя скромно, не выпячивая себя, расскажет ему всё. И Гаврила Семёнович всё поймёт, похвалит его и подарит ему самую лучшую свою картину, где охотник стреляет в лося…

Так мечтал Витя. Но кругом было тихо и спокойно. Бежал по улице освещённый трамвай, лоточница продавала папиросы, и только милиционер на перекрёстке подозрительно, как показалось Вите, оглядел его.

Витя замедлил шаг. А вдруг милиционер увидел, что у него из-под штанины высовывается шпага?

«Свернуть с дороги? — подумал Витя. — Усилишь подозрение. Бежать? Ещё хуже».

Он остановился в нерешительности, ища выхода. А милиционер вдруг поманил его к себе пальцем.

Опустив голову, чувствуя, что спотыкается, как приговорённый к казни, Витя заковылял к нему. В душе он твёрдо решил, что Гаврилу Семёновича не выдаст, лучше тюрьма!

Милиционер смотрел на него внимательно и ласково.

— Что ты ищешь, мальчик? — спросил он. — Что с тобой? На тебе лица нет.