— Особенный? — переспросила миссис Суиллер.

— Да, будто для чего-то… предназначенный.

— Предназначенный? — не поняла миссис Гобблспад.

— Я вот что хочу сказать, — продолжала миссис Барлилав. — Ведь его забрали, так?

— Само собой, — отозвались соседки.

— А он возьми и вернись.

— Святая правда.

— Ну так разве это… не что-то особенное?

Обе мамаши энергично закивали в знак согласия, и большие висячие уши захлопали по их толстым физиономиям.

— А что скажете про передние ноги? — продолжала миссис Барлилав.

— Не такие, как у всех, — отозвалась миссис Суиллер.

— Чудные, — проговорила миссис Гобблспад.

— Стало быть, особенные? — настаивала миссис Барлилав.

Наступило молчание.

— Думаете, ноги особенные… для чего-то предназначенные? — с сомнением проговорили соседки.

Теперь кивнуть пришла очередь миссис Барлилав. Опять последовало молчание. Соседки с некоторой тревогой переглянулись над ее головой. Обеим одновременно пришло на ум, что дело слишком далеко заходит. От любви к сыночку у их приятельницы появились какие-то фантазии. Ноги особенные, потому что предназначенные… Нет, нет, это уже чересчур.

— Право же, дорогуша… не совсем так, — ласково произнесла миссис Гобблспад. — В смысле, у него передние ножки, конечно, не такие, как у других поросят, но…

— Миссис Гобблспад хочет сказать, — успокаи вающе добавила миссис Суиллер, — не тревожьте вы себя так из-за ножек малыша. Я-то лично не думаю, чтоб они ему стали помехой, может, даже наоборот, но уж чтоб они специально ему были даны… Нет, это так же невероятно, как то, что…

— … свиньи могут летать!

В тот момент, когда миссис Суиллер засмеялась, Шпунтик Собачья Лапа появился из глубины стойла. Как это часто бывает с детьми, у него тут же возникло подозрение, что взрослые говорят о нем. Правда, он успел услыхать только последние три слова. Но поскольку мама и приятельницы замолчали при его появлении, это убедило поросенка, что он прав.