Сквайр был, разумеется, самой важной персоной в округе, отчасти как невероятно чистокровный и аристократический представитель глостерской пятнистой породы, а отчасти как отец всех рождающихся на ферме поросят. Вообще-то настоящее имя борова было Чэллинджер Третий Великолепный, чемпион графства Плаубэрроу, но женам он был известен как Сквайр. Над его стойлом, расположенным напротив ряда из девяти стойл, имелась наклонная длинная крыша, как над верандой, чтобы дождь не мочил его благородную спину, и рослому свинарю приходилось каждый раз, входя туда, нагибаться. Свиньи с одобрением относились к тому, что служитель низко кланяется своему хозяину.

Сквайр общался со своими женами, разговаривая с ними время от времени через двор, когда у него было настроение и ветер дул не слишком сильно. Он наваливался на дверь, высовывал голову из-под навеса и весело кричал им что-нибудь в своей добродушно-грубоватой манере. Порой он обращался ко всем сразу, и тогда те, кто не был занят кормлением детей, подходили к дверям и почтительно качали вверх-вниз головами. Иногда он выделял одну из мамаш, чтобы справиться, скажем, о последнем приплоде.

Как-то утром, спустя несколько недель после рождения Шпунтика Собачья Лапа, послышалось его низкое глухое хрюканье и дребезжание двери, на которую он навалился. «Слышите — Сквайр!» — пронеслось по стойлам, и все застыли в благоговейном молчании.

Боров откашлялся:

— Кхе-кхе, миссис Барлилав, почтеннейшая. Хотел бы перемолвиться с вами словечком.

— Вот я, Сквайр, — откликнулась миссис Барлилав. — Что вас интересует?

— Последние детки, дорогая. Мне донесли воробьи, что у вас новый помет?

Обычно воробьи обносили новостями всю ферму.