Вовка не выдержал. Приложив «о рту сложенные рупором ладони, он закричал во все горло:

— Кто там плачет, э-э-эй?!

— Чеэт-э-э-эй!— прокатилось эхо. Своды пещеры содрогнулись.

Галка стояла, не смея шелохнуться. Где-то недалеко снова послышался плач — теперь уже более громкий, чем раньше.

— Вот так люди сходят с ума,— стоически заявил Вовка, дотрагиваясь до лба грязными пальцами.

— Запросто!—согласилась Галка и тоже притронулась к своему лбу.

— Надо что-то делать,— решительно заявил Вовка.

— Конечно, но что?

— Пробивать дыру!

— А где? И чем?

— Если б я знал...

Душераздирающий плач, уже напоминавший вопль, раздался где-то совсем рядом и заставил их замолчать.

— Ну и горлопан,— вздохнула Галка.

— Горлопан-невидимка, —уточнил Вовка. — Прямо как у Герберта Уэллса! Читала?

— Читала. Только у него про горлопанов вроде ничего не говорилось.

— Главное, что невидимка. Но где же он?—И, снова приложив ладони ко рту, Вовка закричал:— Де-э-вочка-а-а!

— А почему девочка?— опросила Галка, слушая эхо.

— Кто же может так реветь? Не мальчишка же.

— Это еще неизвестно.

— Не спорь! Вот сейчас выберемся отсюда^и ты сама увидишь, что...

Тут Вовка понял, что дал слишком хвастливое обещание, и умолк, не договорив до конца.

Плач то утихал, то усиливался, порою прекращался совсем и раздавался затем с новой силой. Можно было подумать, что кто-то нарочно проверяет свои способности исторгать слезы.

Вдруг где-то рядом послышался сильный стук. Так стучат камнем о камень — глухие звуки, чередующиеся с визжанием отскакивающих осколков.

Галка радостно переглянулась с Вовкой: