Остаться без поварихи, когда на руках шестьдесят человек детей, - это не шутка. И все-таки я ни минуты не жалел о сделанном. Хамство заразительно. Нет уж, будем пока справляться сами.

* * *

Галя раздобыла в районе ящик яиц, села на попутную машину и поехала в Черешенки. По пути, у дверей роно, ее приметил инспектор, окликнул. Галя умолила шофера остановиться.

- К вам тут один мальчик направляется, захватите, - сказал инспектор Кляп.

- Одну минутку...

Минутку шофер обещал повременить. Но, конечно, минутка потянула за собой и другую и десятую. На пороге вновь появился Кляп:

- Подождите еще, надо выправить документы.

Шофер ждать отказался. Галя соскочила с машины, а шофер, которому изрядно надоела эта канитель, столкнул ящик с яйцами наземь. Раздался, как принято говорить, характерный треск.

Наконец документы были выправлены, еще через полчаса удалось снарядить сани, и Галя с мальчиком могли ехать.

- Помоги, пожалуйста, втащить ящик, - попросила Галя.

Он молча повиновался.

- Понимаешь, какая беда, - пожаловалась Галя. - С таким трудом удалось добыть эти несчастные яйца... а тут такая неприятность.

Мальчик сидел в санях, придерживая рукой сундучок, и безучастно слушал. На нем были меховая ушанка, хорошее, теплое пальто. Он не проявил ни малейшего сочувствия, напротив, почти отвернулся от Гали.

- Ты откуда? - спросила она.

- Ниоткуда, - холодно ответил мальчик.

- Как тебя зовут?

- Ну, Крещук.

- А имя?

- Ну, Федор.

- Как же это, Федя, ниоткуда?

- Все равно не скажу, - ответил он.

Галя до того удивилась, что и про битые яйца забыла. Разговор так и не завязался. О чем бы она ни спросила, Федя отвечал: "Не скажу".

- Ну что ты так? - сказал наконец возница. - С тобой по-доброму, по-хорошему, а ты все одно волчонок какой.