В публике замешательство. Лира приходит на помощь:

- Вот ремень. А если прибавить "к"?

- Кремень! - кричит Горошко в восторге от своей сообразительности.

- Это такая буква! - не унимается Лира..- Всем буквам буква! Рыб она превращает в столярный инструмент...

- К-лещи? - осторожно догадывается Карев.

- То-то и оно! А если взять часть лица и прибавить эту самую букву "к", получится животное.

- К-рот!

- А прибавьте к той букве растение - и станет дерево.

- К-лен!

Лира ведет эту часть своей программы так же стремительно, как играли актеры. Его быстро понимают, быстро отвечают ему, и Карев, позабыв про любимую цифру, вполне доволен, что его фамилия начинается с такой замечательной буквы.

После спектакля дежурные позвали нас ужинать. Пока ребята рассаживали гостей, я заглянул на кухню и остолбенел. Вместе с Галей и дежурными у плиты хлопотала Лючия Ринальдовна - с засученными рукавами, в пестром фартуке.

- Вы?! - только и сказал я, хотя всегда считал себя человеком, который готов к любым неожиданностям.

- Да-да, я уж сразу сюда, вот - принимаю дела на ходу.

- Буду считать, что вы - мне первомайский подарок, - сказал я, крепко пожимая ей локоть (руки у нее были в муке), и, очень довольный, пошел к праздничному столу.

Еще не все гости уселись, а Ваня Горошко и Лева Литвиненко уже заняли свои места. Я взглянул на них как мог выразительно, но они не взяли в толк. Я направился к ним, но меня опередил Митя. Он прошел мимо, нагнулся к ребятам с самой милой улыбкой и сказал-то, наверно, словечка два, не больше, но они вскочили как ошпаренные и стали усердно усаживать гостей.

- Вы хорошие ребята. И дельные, - убежденно сказал Карев и вдруг спросил: - А музыкального инструмента у вас нет?