Один раз я у Аги варенье съел — целую банку! Меня ругают. Ну, я, конечно, глаза в пол, Ага с холодным компрессом на диване лежит, а дед с работы пришёл, послушал, послушал, да и говорит:
— Ему ваши морали как слону дробинка! Ему плюнь в глаза: оботрётся и ещё пять банок варенья сожрёт! — Это дедова обычная шутка. Папа говорит, что от таких шуток не то что лошади краснеют, а кони с Аничкова моста могут в Фонтанку прыгнуть!
Я как про деда вспомнил, у меня сразу настроение хуже стало. Он бы меня из кабинета не выпустил. Он на меня всегда как кобра или как рентген смотрит — насквозь просвечивает! Ну да ничего! Вот когда я вырасту, я и деда запросто обдурить смогу! И тогда я запел:
3 ИЮЛЯ 1939 ГОДА. 6 ЧАСОВ УТРА
— Слыхал? — закричал лейтенант, постучав гаечным ключом по броне танка БТ-7. — Шофёр из штаба ребятам рассказывал: они с полковником вон там на японцев напоролись.
— Врёшь! — Из танка вылез другой лейтенант, с рассечённой бровью. — Там же монгольская кавалерия стоит.
— Ёлки-палки! — высунулся из-под танка механик-водитель. — Когда же они успели?
— А вот успели? — взволнованно говорил тот, что принёс известие. — Шестая кавалерийская монгольская дивизия отошла, самураев — как грязи! И артиллерия хоть какая, и тяжёлая, и…
— Погоди ты! — оборвал его лейтенант с рассечённой бровью. Он вытащил бинокль и, взобравшись на башню, стал смотреть в рассветную степь.
— Ну, чего там?
— Непонятно… — ответил лейтенант. — Только если это не трепотня… Механик, тяги в порядке?